Чухонь как исторический этноним¶

Чухонь (также чухна, чухонцы) — исторический этноним, использовавшийся в русском языке для обозначения прибалтийско-финских народов — преимущественно эстонцев, а также водь, ижоры и карелов, проживавших вблизи северо-западных границ России. Термин бытовал с XVI по начало XX века, встречался в документах, топонимике и разговорной речи. В современном русском языке слово сохранилось главным образом в исторических текстах, топонимах и устойчивых выражениях, а его употребление в качестве названия людей воспринимается как устаревшее и нередко — как пренебрежительное.

¶Происхождение и этимология

Общепринятой этимологии у слова нет. Наиболее распространённая версия связывает его с древнерусским обозначением финно-угорских племён, соседствовавших с новгородскими землями. Ряд исследователей возводит «чухонь» к этнониму «чудь» — так в древнерусских летописях называли прибалтийско-финское население, жившее к востоку от Чудского озера. Форма «чухна» рассматривается как позднейшее видоизменение, возникшее в новгородских и псковских говорах.

Другая гипотеза указывает на заимствование из прибалтийско-финских языков, где сходные корни могли обозначать «чужой», «пришлый» или служить самоназванием отдельных групп. Единой точки зрения в лингвистике не сложилось; этимологи фиксируют лишь то, что слово закрепилось в русском языке не позднее XVI века.

¶Историческое употребление

В XVI–XVII веках «чухной» называли население Ижорской земли, Водской пятины и окрестностей Чудского озера. После присоединения Эстляндии и Лифляндии к России в начале XVIII века термин распространился на эстонцев, а также на финское население Ингерманландии. В документах, писцовых книгах и хозяйственных описаниях «чухонцами» именовали крестьян прибалтийско-финского происхождения, что отражало соседское, а не строго научное разграничение народов.

В XIX веке слово широко использовалось в литературе и быту. Оно встречается у русских писателей и публицистов, в путевых очерках и этнографических заметках. При этом уже тогда этнографы отмечали его неточность: под одним названием объединялись разные народы, говорящие на разных языках и имеющие разную культуру.

¶Топонимика

Наиболее устойчиво термин сохранился в географических названиях северо-запада России. Известны деревни и урочища с названиями Чухонка, Чухново, Чухонское, Чухонские горы. В Санкт-Петербурге и его окрестностях бытовали выражения «чухонская дорога», «чухонский извозчик», связанные с крестьянами-финнами, обслуживавшими извоз и торговлю. Многие из этих названий закрепились в XIX веке и частично сохранились до настоящего времени.

¶Оценочная окраска

Изначально слово не имело выраженного негативного смысла и выполняло функцию соседского обозначения. Однако по мере роста национального самосознания и в условиях имперской иерархии оно приобретало оттенок снисходительности. В XX веке употребление «чухна», «чухонец» в адрес эстонцев или финнов стало восприниматься как пренебрежительное, а в официальной речи вышло из оборота.

Современная этнонимика рассматривает такие обобщающие названия как неточные: они не отражают самоназвания народов (эстонцы называют себя eestlased, финны — suomalaiset, ижора — ižorat). По этой причине в научной литературе используются конкретные этнонимы.

¶В литературе и фольклоре

Слово зафиксировано в русской поэзии и прозе XVIII–XIX веков, в том числе в произведениях, описывающих петербургский быт. Оно встречается в пословицах и поговорках, часто с ироническим оттенком. В фольклоре северо-западных губерний «чухной» могли называть любого жителя финно-угорской деревни, независимо от его происхождения.

¶Современное состояние

В настоящее время термин употребляется ограниченно: в исторических исследованиях, краеведении, при объяснении старых топонимов и в цитатах из источников. Как обозначение людей он признаётся устаревшим, а в ряде контекстов — обидным. Этнографы и лингвисты подчёркивают, что корректное название народов следует брать из их самоназваний, а исторические экзонимы использовать только при описании прошлого.

Отдельного внимания заслуживает то, что «чухонь» не является названием какого-либо одного народа: это собирательный экзоним, менявший значение в зависимости от эпохи и региона. Его изучение показывает, как русский язык осваивал и обобщал соседние прибалтийско-финские группы, а также как менялась оценочная нагрузка таких названий с течением времени.

Источники: словари русского языка В. И. Даля и Д. Н. Ушакова; работы по этнографии и топонимике северо-запада России; исследования по прибалтийско-финским языкам и этнонимике.